прощайте, мадемуазель вероника


                1
если кончу дни под крылом голубки,
что вполне реально, без мясорубки
становятся роскошью малых наций -
после множества комбинаций
марс перемещается ближе к пальмам,
а сам я мухи не трону пальцем
даже в ее апогей, в июле -
словом, если я не умру от пули,
если я умру в постели, в пижаме,
ибо принадлежу к великой державе,

                2
то лет через двадцать, когда мой отпрыск,
не сумев отоварить лавровый отблеск,
сможет сам зарабатывать, я осмелюсь
бросить свое семейство -- через
двадцать лет, окружен опекой
по причине безумия, в дом с аптекой
я приду пешком, если хватит силы,
за единственным, что о тебе в россии,
мне напомнит, хоть против правил
возвращаться за тем, что другой оставил.

                3
это в сфере нравов сочтут прогрессом.
через двадцать лет я приду за креслом,
на котором ты предо мной сидела
в день, когда для христова тела
завершались распятья муки
в пятый день страстной ты сидела, руки
скрестив, как бонапарт на эльбе,
и на всех перекрестках белели вербы.
ты сложила руки на зелень платья,
не рискуя их раскрывать в обьятья.

                4
данная поза при всей приязни,
это лучшая гемма для нашей жизни.
и она отнюдь не неподвижность. это
апофеоз в нас самих предме.0:
замена смиренья простым покоем.
то есть новый вид христианства, коим
долг дорожить и стоять на страже
тех, кто, должно быть, способен даже,
когда придет гавриил с трубою,
мертвый предмет продолжать собою.

                5
у пророков не принято быть здоровым.
прорицатели в массе увечны, словом,
я не более зряч, чем назонов калхас.
потому прорицать -- все равно, что кактус
или львиный зев подносить к забралу
все равно, что учить алфавит по брайлю.
безнадежно. предметов, по крайней мере,
на тебя похожих на ощупь, в мире
что назавается, кот наплакал.
какова твоя жертва, таков оракул.

                6
ты, несомненно, простишь мне этот
гаерский тон. это лучший метод
сильные чувства спасти от массы
слабых. греческий принцип маски
снова в ходу. ибо в наше время
сильные гибнут. тогда как племя
слабых -- плодится и врозь и оптом.
прими же сегодня, как мой поскриптум
к теории дарвина, столь пожухлой,
эту новую правду джунглей.

                7

                8
в нашем прошлом -- величье, в грядущем -- проза
ибо с кресла пустого не больше спроса,
яжм с тебя, в нем сидевшей лагерды тише,
руки сложив' как писал я выше.
впрочем, в сумме своей наших дел обьятья
много меньше раскинутях рук распятья.
так что эта находка певца хромого
сейчас, на страстной 67-го
предо мною маячит подобьем вета
на прыжки в 90%ые годы века.

                9
если меня не спасет та птичка,
то есть если она не снесет яичка,
и в сем лабиринте без ариадны
(ибо у смерти есть варианты,
предвидеть которые -- тоже доблесть)
я останусь один, и, увы, сподоблюсь
холеры, доноса, отправки в лагерь,
если только не ложь, что лазарь
был воскрешен, то я сам воскресну.
тем скорее, знаешь, приближусь к креслу.


                10
впрочем, спешка глупа и греховна. вале!
то есть некуда так поспешать. едва ли
может крепкому креслу грозить погибель,
ибо у нас, на востоке, мебель
служит трем поколениям кряду.
я исключая пожар и кражу.
страшней, что смешать его могут с кучей
других при уборке. на этот случай
я даже сделать готов зарубки,
изобразив голубка у голубки.

                11
пусть теперь кружат, как пчелы ульев,
по общим орбитам столов и стульев
кресло твое по ночной столовой.
клеймо -- не позор, а основа новой
астрономии, что, перейдем на шепот,
подтверждает армейско-тюремный опыт:
заклейменные вещи -- источник твердых
взглядов на мир у живых и мертвых.
так что мне не взирать, как в подобные лица,
на похожие кресла с тоской улисса.

                12
я -- не сборщик реликвий. подумая, если
эта речь длинновата, то речь о кресле
только повод проникнуть в другие сферы
ибо от всякой великой веры
остаются, как правило, только мощи.
так суди ж о силе любви, коль вещи
те, к которым ты прикоснулась ныне,
превращаю при жизни твоей в святыни.
посмотри: доказуют такие нравы
не величье певца, а его державы.


                13
русский орел, потеряв корону,
напоминает сейчас ворону.
его горделивый недавно клекот,
теперь превратился в гортанный рокот.
это -- страсть орлов, или голос страсти,
обернувшийся следствием, эхом власти.
и любовная песня не многим тише.
любовь -- имперское чувство. ты же
такова, что россия в своей удаче
говорить не может с тобой иначе.

                14
кресло стонет, и вбирает теплый
воздух прихожей. в стояк за каплей
падает капля из крана. скромно
стрекочет будильник под лампой. ровно
падает снег на пустые стены
и на цветы у окна, чьи тени
сремятся за раму, продлить квартиру
и вместе все создает картину
того в этот миг -- и вдали, и возле -
так было до нас и так будет после.

                15
доброй ночи тебе, а мне -- не бденья.
доброй ночи стране моей для сведенья
личных счетов со мной пожелай оттуда,
где посредством ворот или просто чуда,
ты превратишся в почтовый адрес.
деревья шумят за окном, и абрис
крыш представляет границу суток...
в неподвижном теле порой рассудок
открывает в руке, как в печи заслонку.
и перо за тобою бежит вдогонку.


                16
не догонит! поелику ты -- как облак.
то есть облик девы, конечно, облик
души для мужчины. не так ли, муза?
в этом причины -- и смерть -- союза.
ибо души бесплотны. ну что ж, тем дальше
ты от меня. не догонит! дай же
на прощание руку. на том спасибо.
величава наша разлука, ибо
навсегда расстаемся. смолкает цитра.
навсегда -- не слово, а вправду цифра,
чьи нули, когда мы зарастем травою,
перекроют эпоху и век с лихвою.


[Home] Back to Brodsky's Page